articles
Главная страница » Каталог статей » ультрас

Сербия. Црвена звезда: Аркан - Желько Ражнатович (2007)

В истории хулиганских войн не было более впечатляющей битвы. За год до. завоевания Кубка европейских чемпионов «Цревна звезда» отправилась в Хорватию на матч с давним соперником, загребским «Динамо». В Загребе можно было наблюдать все признаки того, что многонациональная Югославия доживает последние дни.

Двумя неделями ранее хорваты избрали своим руководителем ультранационалиста Франьо Туджмана, бывшего генерала и бывшего президента белградского футбольного клуба «Партизан». Он возродил символику усташей — хорватских фашистов, сотрудничавших во время Второй мировой войны с нацистами и уничтоживших сотни тысяч сербов, — и это пробудило в хорватском обществе националистические чувства.

На протяжении тридцати пяти лет Югославией правил коммунистический лидер, маршал Тито, обладавший сильной харизмой. Он объявил национализм вне закона и подавлял любое проявление межнациональной вражды, связанной с событиями Второй мировой войны. Однако жители Югославии не могли забыть о том, что два ее самых крупных народа некогда безжалостно истребляли друг друга.

Теперь, с крушением коммунизма, старые раны открылись вновь. Сербы и хорваты начали обвинять друг друга в военных преступлениях и требовать соответствующей компенсации. На прилавки книжных магазинов хлынул поток ревизионистской литературы, посвященной «тайной истории» Второй мировой войны. По этим книгам снимались документальные телевизионные фильмы, суть которых сводилась к политическим лозунгам с откровенно националистическим подтекстом. Одним из первых указов Туджман «исключил» сербов из хорватской конституции. Эта новая или, скорее, хорошо забытая старая вражда особенно отчетливо проявлялась на стадионах. Во время матчей между сербскими и хорватскими командами болельщики пели песни о преступлениях противника.

Именно в ходе матча между «Црвеной звездой» и «Динамо» впервые за пятьдесят лет произошло открытое столкновение югославских этнических групп. Поначалу ситуация казалась вполне управляемой в соответствии со стандартами европейского футбола. Фанаты «Црвены звезды» ломали рекламные щиты и кричали: «Мы убьем Туджмана!» Этими щитами они прикрывались, когда болельщики «Динамо» начали забрасывать их камнями. Заграждения, разделявшие враждующие стороны, загадочным образом исчезли. На трибунах стадиона воцарился хаос, и вскоре драка перекинулась на поле. Сражающихся можно было различить по цвету маек. Полиция не сумела справиться с ситуацией. Когда полицейский принялся колотить дубинкой болельщика «Динамо», игрок этой команды Звонимир Бобан нанес стражу порядка сокрушительный удар ногой в живот. На поле опустились вертолеты, чтобы эвакуировать сербских футболистов.

Всем, кто наблюдал эту картину, было ясно, что и сербы, и хорваты заранее готовились к бою. На стадионе еще до начала матча были аккуратно сложены камни. Хорватские фанаты запаслись кислотой, чтобы прожечь заграждения, отделявшие их от сербских болельщиков. Телохранителем тренера «Црвены звезды» был наемный убийца из тайной полиции Желько Ражнятович. За свою бандитскую карьеру он сделался настолько легендарной личностью, что проходил под примерно сорока разными прозвищами. По иронии судьбы, если учесть, сколько мусульман он впоследствии уничтожил, самым известным из них было турецкое имя Аркан.

Аркан вырос в спокойной и относительно благополучной Югославии Тито, где, как считалось, сербы и хорваты жили в согласии и дружбе. Его отец служил офицером в военно-воздушных силах Югославской народной армии и для воспитания сына вместо пособия доктора Спока пользовался сборником воинских уставов. Как и следовало ожидать, суровая дисциплина дала обратные результаты. В шестнадцать лет Аркан бросил военно-морское училище и уплыл «зайцем» в Италию. Позже, обосновавшись в Париже, он стал вести жизнь мелкого преступника. Довольно скоро его арестовали и приговорили к трем годам в колонии для несовершеннолетних. В отличие от других представителей югославского криминального мира, с которыми он водил компанию, Аркана не особенно привлекали традиционные атрибуты бандитской жизни. Один из его приятелей рассказал, что однажды в Милане они отмечали, с вином и девочками, удачное «дело», и Аркан отказался присоединиться к ним. Он заперся один в комнате, открыл окно, чтобы проветрить помещение от табачного дыма, и занялся гимнастикой.

Миф об Аркане связан в основном не столько с самими преступлениями, сколько с их последствиями. Ему поразительно везло с побегами. В 1974 году в Бельгии его посадили за вооруженный грабеж. Спустя три года он бежал в Голландию. Когда его задержала голландская полиция, ему вновь удалось ускользнуть из тюрьмы. В том же году он сбежал из тюремной больницы в Германии. Но настоящий шедевр — появление Аркана в шведском суде во время процесса над его партнером Карло Фабиани. Он ворвался в зал судебного заседания, держа в каждой руке по пистолету. Направив один из них на судью, второй он бросил Фабиани. Этот дерзкий побег из окна зала суда, по-видимому, был организован Джерри Брукхаймером.

После таких подвигов Западная Европа стала для Аркана не самым безопасным местом. Вернувшись в Белград, он помирился с отцом и воспользовался его связями в аппарате югославской службы безопасности. Задолго до возвращения Аркана полиция начала вербовать преступников для выполнения грязной работы, в основном для убийства высланных из страны диссидентов. По договоренности с правительством они могли нарушать законы за границей, а затем со спокойной совестью возвращаться в Югославию. Аркан стал настоящей звездой в этой системе и щеголял своим положением, разъезжая по Белграду в розовом «кадиллаке». Совершив убийство полицейского — крайне редкое преступление в коммунистическом обществе с жесткой структурой власти, — он избежал уголовной ответственности, воспользовавшись полномочиями, которыми его наделило министерство внутренних дел.

В конце 1980-х годов он понял, что эра коммунизма близится к закату и в скором времени управлять процветающей экономикой Сербии будут бандиты и контрабандисты. А он был не просто обычным гангстером, одним из многих. Аркан помог Слободану Милошевичу, возглавившему в 1986 году сербских коммунистов, решить чрезвычайно сложную задачу. Милошевич приобрел широкую популярность, руководствуясь в своей политике принципами сербского национализма, подавлявшегося властями на протяжении десятилетий. Однако, будучи прагматиком, он понимал, что разбуженные им страсти могут очень быстро обратиться против него самого. Национализм требовал тщательного регулирования. Весьма опасным местом был белградский стадион клуба «Црвена звезда», чьи болельщики становились все более и более политизированными. Во время матчей они размахивали плакатами с изображениями сербских православных святых и ультранационалиста писателя Вука Драшковича, председателя Сербской партии обновления. Все чаще звучал лозунг: «Сербия, а не Югославия».

«Црвена звезда» с самого начала стала оплотом национализма. При коммунистическом правлении организация футбола в странах восточного блока строилась на одних и тех же принципах. Как правило, одну команду создавала и поддерживала армия, спонсором другой выступала полиция, остальные опекались профсоюзами и министерствами. В Белграде «Партизан» был подшефным клубом армии, а «Црвена звезда» — полиции. Для сербских националистов армия была врагом их дела. Югославская народная армия считала претензии сербов на национальную идентичность покушением на рабочую солидарность и этническую гармонию. Партизаны Тито, давшие название армейскому футбольному клубу, во время Второй мировой войны уничтожали, избивали и бросали в тюрьмы четников, сербских боевиков-националистов (некоторые называют их фашистами), тоже воевавших с нацистами. Кроме того, коммунисты подвергали гонениям Сербскую православную церковь. При таких одиозных оппонентах «Црвена звезда» стала домом для сербов, стремившихся к возрождению нации.

На протяжении всей истории «Црвены звезды» в состав ее правления всегда входили высшие полицейские чины. В 1989 году членом правления стал министр внутренних дел правительства Милошевича. Он понял, что «Црвена звезда», ставшая очагом посткоммунистического отчуждения, притягивает неконтролируемые банды ультранационалистического толка. Газеты пестрели статьями, в которых стадионы назывались символами «общего распада цивилизации». Полиция поручила Аркану, страстному поклоннику «Црвены звезды», навести порядок в среде болельщиков. Он добился заключения перемирия между враждующими группировками, объединил их и встал во главе организации. Болельщики «Црвены звезды» называли себя «цыгане», превратив презрительную кличку, которой их наделили противники, в почетное звание. Аркан переименовал их в «Де-лие». Это слово, как и его собственное имя, было турецким по происхождению. В переводе оно значит нечто близкое к понятию геройства, что соответствовало новому, воинственному духу клуба. Аркан немедленно ввел в организации такую же строгую дисциплину, какой сам следовал всю жизнь. Прекратились мелкие акты насилия. «Руководители „Црвены звезды" объявили его своим спасителем», — писал один из официальных журналов клуба. Крле, ставший солдатом «Делие», сказал мне во время интервью: «Нельзя не уважать такого человека, как он».

В то самое время, когда Аркан укрощал болельщиков, политическая ситуация изменилась. Националистическая риторика Милошевича убедила лидеров Хорватии и Словении в том, что они не смогут сохранить партнерские отношения с сербами. Во всяком случае, Милошевич дал им повод для разжигания собственного национализма. Хорватия и Словения встали на путь провозглашения независимости, а Сербия грозила им войной.

Средства массовой информации обрушились на хорватов с обвинениями в недопустимом обращении с сербским меньшинством, что сильно задевало душевные струны нации. Но сербские солдаты не особенно горели желанием выполнять грязную работу. Уклонение от воинской службы приобрело массовый характер. Мой переводчик рассказывал мне, как он симулировал сумасшествие и вызвал нагноение на лице, чтобы его комиссовали через пятьдесят два дня после начала службы. Молодые люди ночевали каждый раз в разных местах, чтобы избежать призыва. Наступил момент, когда полиция начала устраивать облавы в белградских ресторанах на мужчин призывного возраста и отправлять их на фронт. Проблему нехватки рядовых усугубляла проблема недостатка опыта у командного состава. Генералы и офицеры Югославской народной армии, воспитанные в духе коммунистических идеалов, привыкли к тому, что государство играет роль арбитра в межнациональных отношениях.

Не имея в своем распоряжении надежной регулярной армии, сербские лидеры прибегли к помощи военизированных формирований. Организация Аркана оказалась для этого идеальным вариантом. У «Делие» была репутация банды жестоких молодчиков, распевавших песни вроде: «Топор в руках, нож в зубах, сегодня вечером прольется кровь». Они подчинялись принципам жесткой иерархии и единоначалия. Во время знаменитого матча между «Црвеной звездой» и загребским «Динамо» они доказали, что получают истинное удовольствие, сражаясь с хорватами. Правительство по достоинству оценило этот хулиганский стиль. Сербии не требовалась армия в привычном понимании этого слова: в самом деле, на Балканах традиционные боевые действия велись в весьма ограниченном масштабе. Нужна была сила, способная терроризировать гражданское население, вынуждая мусульман и хорватов бросать дома и бежать из районов, которые сербы надеялись взять под свой контроль.

В югославских газетах, как и в газетах всего мира, война всегда была метафорой спорта. Команды сражаются, их оборона несокрушима, нападающие наносят удар. Теперь люди Аркана воплощали эту метафору в жизнь. Спустя несколько лет он сказал в интервью: «Мы, болельщики, вначале тренировались без оружия... С самого начала я требовал соблюдения дисциплины. Болельщики любят пошуметь, выпить, подурачиться.

Нужно было положить этому конец раз и навсегда. Я заставил их постричься, регулярно бриться, бросить пить. После этого все пошло, как надо».
Аркан назвал свою армию «Тигры», но ее можно было называть и «Делие». Рекруты из числа болельщиков «Црвены звезды» тренировались на базе полиции в хорватском городе Эрдут. Они были вооружены до зубов. В 1992 году один репортер пи- сал в белградской спортивной газете о «Тиграх»: «Я прокручиваю видеопленку своих воспоминаний и распределяю этих смелых ребят по всем стадионам Европы. Я точно знаю, где каждый из них стоял, кто первым затянул песню, кто развернул флаг, кто зажег первый факел. Члены „Делие" оставили атрибуты фанатов где-нибудь под сводами стадиона „Маракана" и отправились на войну с оружием в руках».

Но они не оставили замашек фанатов. Белградский антрополог Иван Колович рассказывал, что болельщики принесли на фронт свои песни. Они лишь слегка изменили слова, чтобы песни соответствовали новому контексту. Игроки «Црвены звезды» приезжали в лагерь Аркана навестить раненых болельщиков. Капитан команды Владан Лукич сказал в интервью «Сербской газете»: «Многие из наших преданных сторонников с северных трибун „Мараканы" сейчас вписывают самые прекрасные страницы в историю Сербии».

Армия Аркана приняла участие в первом наступлении сербов 1991-1992 годов и сразу же приобрела печальную славу. Фотографии последствий «подвигов» ее бойцов настроили Запад против Сербии. Самыми отвратительными были снимки, сделанные в городе Биелина. На одном из них Аркан целуется с президентом Боснийской сербской республики над трупом мусульманина — мирного жителя. На других — «Тигры» пинают безжизненные тела и наступают на головы своим жертвам.

Когда в 1995 году хорватские вооруженные силы предприняли хорошо подготовленное контрнаступление, Аркан вновь мобилизовал свою армию. Как мне рассказала его жена, однажды он сидел и смотрел телевизор в своем доме, расположенном напротив стадиона «Црвены звезды». Передавали репортаж о том, как хорваты отвоевывают захваченные сербами территории. Увиденные кадры привели его в бешенство. «Они убивают наших людей! — воскликнул он. — Я должен идти на войну». Аркан был тогда женат всего несколько недель. Жена пыталась урезонить его. «Тебе сейчас нужно думать о семье», — сказала она ему. Ничего не ответив, он прошел в спальню. Через десять минут она заглянула туда и увидела, что он уже надел форму и берет. Через полчаса, после одного-единственного телефонного звонка, его армия в полном составе собралась перед стадионом «Црвены звезды».

Одну из самых кровавых своих акций Аркан осуществил в районе боснийского города Сасина. Для наблюдения за ходом операции он устроил командный пост в офисе менеджера отеля «Санус». Оттуда он посылал своих людей с приказом задерживать мусульман-мужчин, изгонять женщин с детьми и грабить дома. Нажива стала главной целью «Тигров». Свидетель этих событий сообщил репортеру «Los Angeles Times»: «Когда они заходили в брошенный мусульманский дом, двое из них обычно направлялись в кухню и выносили кухонную утварь, другие искали телевизор и видеомагнитофон, третьи перекапывали сад в поисках спрятанных драгоценностей. Людей Аркана всегда легко узнать. У них под ногтями грязь от копания в земле». Захватывая мусульман в Сасине, «Тигры» доставляли их в штаб-квартиру Аркана в отеле. Одних допрашивали и избивали, других запирали в бойлерной площадью пять квадратных метров. В течение более чем трех дней «Тигры» держали там тридцать мужчин и одну женщину без пищи, воды и нормальной вентиляции. После этого пленных отвезли на автобусе к холму напротив деревенской церкви. Всех, кроме двоих, убили и зарыли в общей могиле. Через год их тела были эксгумированы. По оценкам Государственного департамента США, за время военных действий «Тигры» Аркана уничтожили 2000 человек. Им перерезали горло, вешали и убивали другими способами.

Преступления Аркана хорошо задокументированы. Сербское общество было прекрасно осведомлено о них. Милошевич не ограничивал доступ в Интернет, не запрещал спутниковые антенны, не преследовал борцов за права человека. Белградский диссидент Филип Давид сказал мне коротко и ясно: «Мы знали». Но вместо того чтобы выразить возмущение и осудить Аркана, сербы сделали из него героя.

Те, кто наблюдал за прославлением Аркана, сравнивают это с почестями, которые американцы воздавали в свое время Джону Готти и Аль Капоне. Однако в этом сравнении недооцениваются порочность Аркана и шумиха в сербской прессе. Регулярно появляясь в суперпопулярном шоу «Minimaxovision», Аркан представал в образе обаятельного парня, способного очаровать даже представителей среднего класса страны. Во время одного из этих публичных появлений он объявил о женитьбе на поп-звезде Чеке, а позже сообщал о грядущем рождении их детей. Телевидение транслировало свадьбу в прямом эфире.

Война не только прославила Аркана, но и обогатила его. Патриотизм служил оправданием широкомасштабному мародерству. С помощью «Тигров» он сосредоточил в своих руках торговлю нефтью и завладел черным рынком. Кто-то в шутку назвал торговые районы Белграда «Арканзасом». Как большинство мафиози, Аркан стремился легализовать награбленные богатства. Он хотел стать президентом футбольного клуба-чемпиона, что обеспечило бы ему международный престиж и еще большую популярность на родине. Когда руководство «Црвены звезды» отказалось продать ему клуб, Аркан решил создать свою собственную «Црвену звезду». Для начала он купил команду в Косово и очистил ее от преобладавших в ней албанцев. В 1996 году он приобрел белградский клуб «Обилич», полупрофессиональную команду, десятилетиями обретавшуюся в низших дивизионах.

Львиной долей своей привлекательности «Обилич» был обязан названию. Милош Обилич — народный сербский герой. В 1389 году сербы потерпели поражение на Косовом поле, что на века предопределило ход сербской истории. Накануне этой судьбоносной битвы герой пробрался в лагерь турок и заколол султана Мурада отравленным кинжалом. Очевидно, Аркан воображал себя современным Обиличем. Он изменил цвет формы клуба на желтый, отдав дань «Тиграм», и сделал тигра его символом. Изображение этого животного встречает посетителей штаб-квартиры клуба. Оно присутствует на рекламных щитах стадиона и на дверцах принадлежащих клубу автомобилей.

Под руководством Аркана клуб почти сразу добился огромного успеха. В первом же сезоне после вхождения в высший дивизион он выиграл национальный чемпионат. Аркан любил рассуждать о причинах этого успеха: его игроки получали больше всех в стране; он запрещал им пить перед матчами и ввел военную дисциплину. Однако его противники совсем иначе объясняли головокружительный взлет «Обилича». Ходили слухи, будто однажды Аркан пригрозил прострелить коленную чашечку нападающему команды соперника, если тот забьет гол в ворота «Обилича». Другой футболист рассказал корреспонденту английского футбольного журнала «Four-Four-Two», что его заперли в гараже на время матча с «Обиличем».

Послания Аркана противникам были вполне откровенны. Значительную часть болельщиков «Обилича» составляли ветераны-боевики. «Тигры» на джипах «эскортировали» судей по дороге к стадиону. Во время матчей они скандировали: «Гол забьешь — живым не уйдешь» или «Мы сломаем вам ноги, ходить будете на руках». Как отмечали английские газеты, игрокам приходилось подчиняться этим требованиям. Фанаты нередко целились в них из пистолетов.
У Аркана вошло в привычку заходить во время перерыва между таймами в раздевалку команды-соперника и устраивать скандалы. Однажды игроки «Црвены звезды», чтобы избежать этого, просто отказались уйти после первого тайма с поля. Они бродили по бровке и даже мочились здесь же, прямо на траву, лишь бы не встречаться с Арканом. После другого матча нападающий «Црвены звезды» Перика Огненович пожаловался: «Это не футбол, а самая настоящая война. Думаю, мне лучше уехать из этой страны».

Став чемпионом, «Обилич» получил право выступать в Лиге европейских чемпионов. Но европейские футбольные чиновники не пожелали видеть Аркана на своих стадионах. Они запретили клубу участвовать в соревнованиях. Желая обойти этот запрет, Аркан ушел из клуба и поставил вместо себя свою жену Чеку. Чтобы разгадать этот трюк, не требовался прокурор из Гааги. Когда я брал интервью у Чеки, она сказала мне: «Я была президентом. Он — моим советником». И рассмеялась.

В континентальном чемпионате «Обилич» лавров не стяжал. Аркан не осмелился запирать игроков из мюнхенской «Баварии» и других именитых европейских клубов в гаражах. В скором времени дела команды не заладились и в национальном чемпионате. Руководители других сербских клубов поняли, что победа Аркана обошлась им слишком дорого, и осмелились объединиться против него. «Они созвонились и решили: „Больше мы этого не допустим"», — сказал мне директор театра и футбольный обозреватель Горчин Стоянович. Столкнувшись с объединенной оппозицией, Аркан все реже прибегал к угрозам. «Обилич» начал скатываться в середину турнирной таблицы.

Существует множество версий, почему в январе 2000 года Аркан был застрелен в холле «Intercontinental Hotel», где любил утром выпить чашечку кофе и позаниматься в тренажерном зале. По одной из них, сын Милошевича Марко возмущался, что Аркан захватил монополию на черном рынке; по другой — в устранении Аркана была заинтересована тайная полиция. Он слишком много знал, и его легко можно было заманить в Гаагу и заставить дать показания против Милошевича. А может быть, он просто пал жертвой бандитских войн за сферы влияния. Однако есть и другое объяснение, подкупающее своей поэтической справедливостью. Непосредственной причиной его гибели мог быть «Обилич». Его партнерам не понравилось, что он присваивал себе слишком большую долю прибыли от продажи игроков. Они решили, что больше не могут иметь с ним дело. Некогда он использовал футбол для уничтожения людей, а теперь футбол уничтожил его самого.

В Белграде всегда существовала небольшая либеральная оппозиция Милошевичу. Их час пробил примерно в то самое время, когда убили Аркана. Невзгоды принесли сербам прозрение. Что дала им десятилетняя война, кроме международной изоляции и галопирующей инфляции? Затевая кампанию против Милошевича, лидеры либералов привлекли для участия в демонстрациях две организации — студенческий союз и «Делие». Еще с конца 1980-х годов Милошевич опасался, что искренняя приверженность членов «Делие» делу сербского национализма может помешать его циничным махинациям. В 2000 году так и случилось.

Болельщики «Црвены звезды» любят говорить, что именно благодаря им произошли политические перемены. Действительно, в рядах защитников баррикад и парней, штурмовавших правительственные здания в надежде найти доказательства коррупции Милошевича, постоянно мелькали их футболки. Они уходили со стадиона, чтобы сразиться с полицией возле виллы Милошевича. Там члены «Делие», вроде Крле и Дразы, призывали оппозиционных политиков «спасти Сербию от этого сумасшедшего дома». Во время матчей они пели: «Слободан, убей себя». Говорили, будто во избежание подобных выступлений приближенные Милошевича скупали билеты на игры и распространяли их среди сторонников режима.

Сербы поместили свержение Милошевича в 2000 году — назовем это революцией «Црвены звезды» — в пантеон великих антикоммунистических восстаний. Они видят в нем завершение «бархатной революции», начавшейся в 1989 году. Но изменило ли это восстание нацию? Имело ли оно такой же преобразовательный эффект, как вступление Гавела в Пражский дворец или президентство Валенсы? Чтобы измениться, сербам мало было избавиться от наследия диктатора Милошевича, как русские избавились от наследия Ленина. Им нужно было также низвергнуть Аркана, зловещего кумира страны, с пьедестала.

Когда я приехал в Белград, его образ преследовал меня всюду. Спустя два года после революции «Црвены звезды» и три года после смерти Аркана его физиономия красовалась на глянцевых обложках таблоидов и майках тинейджеров. Афиши на фонарных столбах возвещали о матче по кикбоксингу, посвященном памяти команданте.

«Обилич» — самый грандиозный памятник этому человеку. Его стадион из стали и стекла — самое современное здание в Белграде. Бывший офис Аркана располагается в башне, выходящей окнами на поле. По посткоммунистическим меркам это весьма примечательное помещение. Мрамор, персидские ковры, на книжной полке обрамленная фотография великого воина в боевом облачении. На массивном деревянном столе — бронзовая статуя Аркана с чемпионскими медалями «Обилича» на шее. Дальний угол комнаты отведен под коллекцию мечей. Она призвана напоминать о средневековом воине Милоше Обиличе, чей портрет на холсте маслом висит здесь же. На полке на самом видном месте лежит коробка с лазерным прицелом для снайперской винтовки.

Здесь, в бывшем офисе Аркана, меня удостоила аудиенции его вдова, поп-звезда Чека. Она вошла в комнату с сигаретой в руке. Все мне рассказывали о ее теле. Увидев ее, я понял, что они имели в виду. Блестящая зеленая блузка едва прикрывала огромные накачанные силиконом груди. В этом не было ничего необычного. Чека прославилась тем, что появлялась на матчах «Обилича» в обтягивающем костюме с расцветкой под леопарда. Она села в кожаное кресло напротив меня. Перед встречей переводчик предупредил меня, чтобы я аккуратнее подбирал слова. Семья Аркана, сказал он, все еще общается с его бывшими приспешниками. Разумеется, лишние неприятности мне были ни к чему. Поездив с «Обиличем» по Европе, Чека приобрела опыт общения с западными журналистами. Она понимала, что необходимо разрушить военно-криминальную ауру вокруг имени ее мужа. «Это ужасно — связывать политику и спорт. Я осуждаю любую попытку превратить игру в политику», — сказала Чека с выражением искреннего отвращения на лице. Она все время твердила: «Это всего лишь бизнес, игра».

Чека не представляла собой ничего особенного, и ей легко простили всё зло. Однако она долгие годы участвовала в политике экстремизма. Во время войны она давала концерты в пользу ультранационалистической политической партии Аркана. «Вы можете стать такими же счастливыми, как я, — присоединяйтесь к Сербской партии единства», — заявляла она со сцены своим многочисленным поклонникам. По свидетельству сайта Сербской партии единства, она продолжает кампанию по защите сербского народа от «белой чумы несербских национальностей». Руководство партией Аркана осуществляется из ее дома. Прошлым летом на концерте, посвященном памяти Аркана, на стадионе «Црвены звезды» 100000 фанатов скандировали вместе с ней имя ее покойного мужа.

Грубоватое обаяние и примитивная танцевальная музыка в стиле «турбофолк» сделали ее воплощением знаменитой фразы Ханны Арендт о банальности зла. «Я — мама команды, — сказала она. — Так они воспринимают меня. Я хочу, чтобы мои игроки выглядели лучше всех, и поэтому покупаю им костюмы от Армани». Она рассказала о предстоящей поездке на матч «Всех звезд» NBA в Атланту и говорила о том, какое удовольствие получает, украшая офис Аркана.

После смерти Аркана под руководством Чеки «Обилич» не добился особых успехов. В этом нет ничего удивительного, ведь клуб существует лишь как дань памяти одному человеку и всему, что он собой олицетворял. После интервью Чека пригласила меня посетить музей клуба. Главный менеджер «Обилича», бывший игрок, показал мне его экспонаты, главным образом медали и фотографии. Центр экспозиции — стена, обклеенная фотографиями, иллюстрирующими историю возрождения «Обилича» под руководством Аркана. Указав на его портрет, мой гид с гордостью произнес: «Наш отец».
Премьер-министр Сербии Зоран Джинджич часто играл в футбол. Отчасти потому, что действительно любил эту игру, отчасти ради имиджа молодости и силы, который она создавала. Избранный в 2000 году Джинджич позиционировал себя как реформатора, намеренного устранить все негативные последствия правления Милошевича. Реализация программы приводила к неизбежному столкновению с организованной преступностью, бюрократией и связанными с мафией спецслужбами. Определенные слои населения ненавидели его за антиинфляционную политику и тесные отношения с европейскими и американскими лидерами, бомбившими Белград. В подобных обстоятельствах Джинджич нуждался в имидже а-ля Кеннеди.

В начале марта 2003 года Джинджич без предупреждения явился на стадион, чтобы принять участие в матче между чиновниками аппарата правительства и офицерами полиции. Озадаченные полицейские не знали, как им играть против премьер-министра. Следует ли поддаться ему или же, наоборот, играть с удвоенной силой, чтобы потом можно было похвастаться победой над самым могущественным сербом? Должно быть, в конце концов они решили играть с ним точно так же, как и с любым другим соперником. В ходе матча Джинджич повредил ахиллово сухожилие. После этого он в течение нескольких недель передвигался на костылях. 12 марта в обеденный перерыв он вышел из машины и медленно двинулся к зданию правительства. Человек в одежде рабочего административно-хозяйственной службы направил на него пистолет «геклер-кох G3». Пуля попала в сердце.

Убийство Джинджича всколыхнуло всю страну. Возмущенные и потрясенные сербы осознали наконец важность его планов по искоренению организованной преступности. Полиция хватала всех, до кого могла дотянуться. Спустя пять дней после начала чистки дошла очередь и до Чеки. Ее арестовали за то, что она встречалась с людьми, подозревавшимися в убийстве премьер-министра.

Под дворцом Чеки полицейские обнаружили потайной бункер. Потребовалось несколько часов, чтобы проникнуть внутрь. В бункере находился целый склад оружия, боеприпасов, глушителей и лазерных прицелов, вроде тех, что я видел в офисе. Чеку месяц продержали в одиночной камере. Тем временем проверили ее финансовую деятельность, в особенности связанную с «Обиличем», и выявили многочисленные нарушения. Продавая игроков, Чека якобы помещала вырученные деньги на свои личные счета на Кипре и в Венгрии.

До сих пор в Сербии не занимались всерьез этой проблемой. Никто по большому счету не подверг сомнению идеологию сербского национализма, идею нравственного превосходства сербов над соседями и их вечной жертвенности. Убийство Джинджича было преподнесено ими как еще один пример несправедливости истории. И конечно, «Ультраплохие мальчики» «Црвены звезды» остаются ультраплохими. Тем не менее налицо определенные проявления недовольства национальной культурой бандитизма.

Чека приложила немало усилий, чтобы склонить общественное мнение на свою сторону. Голодовка с требованием освобождения закончилась вскоре после того, как началась.

Когда друзья организовали митинг по случаю ее тридцатилетия, собрались всего 1500 человек — ничтожно мало по сравнению со 100000 на ее последнем концерте на стадионе «Црвены звезды». В результате, после того как она провела за решеткой четыре месяца, суд признал ее заключение неконституционным. Однако впервые в Сербии зло сбросило с себя личину банальности и обнажило свою сущность.

В 17 часов 10 минут 15 января 2000 года в холле белградского отеля “Интерконтиненталь” прогремели выстрелы. Посетители, привыкшие к подобными ситуациям, попадали наземь, стараясь уберечься от шальных пуль. Когда все стихло, на полу в лужах крови остались лежать три тела. Прибывшая команда “Скорой помощи” уже не могла им помочь. Миленко Мандич Манда был мертв, а Драган Гарич и Желько Ражнатович вскоре скончались в реанимации Центра Экстренной Медицины в Белграде - их ранения были несовместимы с жизнью. А еще через час весь Белград уже знал новость: “Убили Аркана!”

Желько Ражнатович по прозвищу Аркан прожил на этом свете не так уж и много - в день смерти ему не было и 50 лет. Он знал, как можно совместить несовместимое и умел сочетать несочетаемое. Это умение, вероятно, и сделало его тем Арканом, которого знал весь мир. За его гробом шли тысячи людей: братки из белградского криминального “подземелья”, лучшие спортсмены страны, ветераны всех “юго-войн”, представители сербской диаспоры, армейские офицеры и эстрадные звезды. Но простых людей было еще больше - они ехали из Черногории, из Республики Сербской и из погибшей уже Республики Сербской Краины, с Косова и из Рашки, из Нови Сада и сотен маленьких сербских сел, ехали, чтобы отдать последнюю дань тому, кого хоть и побаивались, но любили и уважали. “Несмотря на то, что весь цивилизованный мир считал этого человека бандитом и военным преступником, проводить его в последний путь собираются тысячи сербов!” - говоря эти слова, журналист британской компании “Sky News” Тим Маршал растерянно смотрел на огромную толпу людей, пришедших 20 января на Велеградское кладбище Белграда. Когда, спустя несколько часов, все разошлись, гранитная плита с высеченным на ней гербом Сербской Добровольческой Гвардии (СДГ) была почти целиком скрыта под букетами живых цветов. Виднелась только надпись:

“Желко Ражнатови· Аркан 1952 - 2000”.

Человек, лежащий под этой плитой, успел наломать дров - он грабил банки, убивал полицейских и конкурентов, работал на разведку, был бизнесменом и успел повоевать, побывал политиком и владельцем футбольного клуба, произвел на свет 9 детей и женился на самой красивой женщине своей страны…

Кем же на самом деле был Желько Ражнатович?

Желько появился на свет 17 апреля 1952 года в словенском городке Брезичи, где служил его отец Велько Ражнатович - полковник ВВС ЮНА. Вскоре семья переехала в Белград, но жизнь у них не заладилась: Ражнатовича-старшего уволили из армии и он срывал злость на своей семье. Каковы были отношения между отцом и сыном, хорошо иллюстрирует такой факт: Велько Ражнатович не выпускал изо рта сигарету и страстно болел за “Партизан”, а у Жельки табачный дым вызывал отвращение, а его “футбольной” любовью была белградская “Црвена Звезда”. А в 9 лет Желько впервые убегает из дома, в 14 лет становится карманником, а в 17 получает свой первый срок - 3 года тюрьмы. Еще две судимости, и в 1972 году он покидает родину - его ждала непуганая Европа. Годы, проведенные там, научили его многому. Он понял главное - доверять можно только себе, а еще - людям, которым ты веришь, как себе. Ему повезло - в те годы еще было на кого положиться. За Ражнатовичем охотились Интерпол и полиции 12 европейских стран, но он, едва попав в тюрьму, немедленно совершал побег. Одних только подлинных паспортов на разные имена он имел 7 штук, а в полицейских досье имелось около полусотни его лже-имен. Есть предположения, что такая “везучесть” - результат контактов Ражнатовича с СДБ СФРЮ (Служба Државне Безбедности, аналог КГБ СССР). По этой версии, Аркан выполнял для СДБ “грязную работу” - организовывал убийства людей, угрожавших, по мнению юго-чекистов, интересам СФРЮ. Так, например, именно Аркану приписывают ликвидацию братьев Гервали и их приятеля Зеки Кадри, лидеров албанской террористической организации “Красный Фронт”, боровшихся за отделение края Косово и Метохия. Все трое были убиты осенью 1982 года на территории ФРГ, найти исполнителей так и не удалось. Сам Желько Ражнатович свою связь с СДБ полностью отрицал:

Я никогда не работал на ГосБезопасность. Я повторяю - никогда! Я никогда не убивал людей для Тито, ни для кого-либо еще. Я всегда слушал только себя и быть “чьим-то” человеком просто не умею. Если бы вы знали мою жизнь так, как ее знаю я, вы ни минуты не сомневались бы в том, что я говорю правду.

Как бы там ни было, в конце 1982 года Ражнатович твердо решает вернуться домой, в Югославию. Один из десяти самых опасных людей Европы, приговоренный судами пяти стран к 26 годам тюрьмы, он женился на Наталье Мартинович, выпускнице Филологического факультета Белградского университета, после чего молодые отбыли в свадебное путешествие на курорт Акапулько. Вернувшись, Аркан занялся вполне безобидными делами - открыл в сербской столице кондитерскую, несколько бильярдных залов, дискотеку и детективное агентство. Связи с криминальным миром он не утратил - слово Ражнатовича оставалось весомым аргументом в спорах между “сурчинским”, “земунским” и прочими кланами, контролировавшими в те годы жизнь на б

Источник: http://fclubd.ru/2007/09/15/print:page,1,crvena_zvezda_ultra_bad_boys.html

Категория: ультрас | Добавил: rfg (26.05.2009)
Просмотров: 1934 | Комментарии: 1 | Рейтинг: 3.0 |
Комментарии
Всего комментариев: 1
1  
This atrcile went ahead and made my day.

Имя *:
Email *:
Код *:
Хостинг от uCoz